sunshine

Сборник стихов. Автор неизвестен

Исповедь

Когда твоей бывшей девушке
Дарит цветы другой
Когда, не умея петь, он поет
О любви ей песни
Я готов поспорить, вы испытываете
Боль
А я, возможно, моральный урод –
Мне будет лишь интересна
Я читал много разных книг
И обвинять никого не буду
Но если та, которую люблю я
Вдруг скажет мне «да»
Я ее просто не пойму
А пойму – отвернусь и забуду
Верно, я не умею любить взаимно,
И не научусь никогда.




Посмотри…

Что-то гложет меня изнутри,
Что-то жжет, и, как будто, тревожит.
Посмотри на меня, посмотри
Я уверен – твой взгляд мне поможет.

Ты – я знаю, любила б меня,
Если было б за что, ну и ладно.
Я готов сто веков разменять
Лишь бы ты только миг была рядом.

В горле крик мой угаснет – сгорит,
Только горечь золой остается,
Посмотри на меня, посмотри,
Взгляд твой медом мне на душу льется…




Поле

Война закончилась. Стволы орудий выстыли
И только треплется в семи верстах оно –
То поле среди зелени неистовой,
Снарядами, как плугом, перепахано.
Не знало поле ничего страшнее майских гроз
Пшеница колосилась весело на нем
Но гром однажды не с небес – с земли приполз
И траками втоптал пшеницу в чернозем
Стонало поле под немецкими ботинками,
Как снегом трупами покрылась, кровь рекой лилась,
Под сапогами русскими зашлось немыми криками,
Все больше новых принимала в себя грязь,
Но вот – прошли бои, и поросли травой
Те шрамы, что людьми были оставлены
И вздрагивает поле с каждою весной –
Боится новых ливней окровавленных…




Насте А.

Бабье лето очень рано
Нам сказало «до свиданья»
И как донышко стакана
Солнце светит на прощанье

Ну и пусть уходит лето
Дальше – золотая осень
Мы все куртками согреты
И уже тепла не просим

Все деревья в позолоте
Под ногами – ковролином
Листья. Все в своих заботах
Воробьи на ветке длинной

Не печалься, все проходит
Дальше – лучше, это точно
И плохого нет в природе
А хорошего – побольше

Не горюй в тоске, Настасья,
Жизнь, вообще, такая штука –
Ничего в ней нет напрасно
Ни стихов, ни цифр, ни звуков.




Отповедь

Когда любовь тебя не любит,
Когда обходит стороной,
Задумайся, а может, плюнуть,
А может, ты любить не можешь,
Хотя в душе боготворишь?
Но как увидишь – ну и что же
Такое ей наговорить
Иль лезешь с глупою придиркой
И слышишь это же в ответ
И мнишь себя от кекса дыркой,
Хоть дырки в нем в помине нет.
Ты ей хамишь, дерзишь, но любишь,
И сам не знаешь почему,
Откуда появилась грубость.
Ты не поймешь, я не пойму,
Ведь знаешь, что надежды нету,
И не пытаешься отстать,
Тогда придется, как поэту,
На рифмах душу изливать.
И не пытайся сном забыться –
Во сне она уже твоя,
Но только стоит пробудиться,
Как сразу – горечь бытия
Съедаемый червем сомненья,
Чтобы узнать, ты все отдашь,
Надолго ль это увлеченье,
Или очередная блажь?
Рискнул ли взять гитару в руки,
Да и не вжился в эту роль
Пусть струны забирают муки,
И отдают благую боль.
Ругаешь матом свой характер,
Но слаб в борьбе против него.
Прагматик, эгоист – вот так вот,
А других то – ничего.
Сейчас ты пишешь эти строки,
Перед тобой – ее лицо,
И по сравнению с ней жестоко
Себя ругаешь поделом
И знаешь, что не переделать,
Зачем? Не выйдет идеал,
Так, может, бросишь это дело,
Как раньше связи обрубал,
Уйти машиною бездумной,
Взревев турбиной, в облака,
Иль передернув равнодушно
Затвор услышать у виска,
Но верно: суицид – не выход
Тебе ж своя дороже жизнь
Так и живи с любовью тихой
И ей, конечно, дорожи!




Философия

К любви сравнение измыслить –
Неблагодарная задача,
Потом сидеть и с миной кислой
Всем выдавать с копейки сдачу,
Я не стараюсь похитрее,
Любовь и я – несовместимы,
И мне гармошка батареи
В подъезде будет побратимом.
Любить я больше не пытаюсь,
То не поймут, то обругают,
Ночами ей, как дурью, маюсь,
И сны, те тоже не вставляют,
Я пробовал любить до гроба,
Да только гроб не обстругали,
Осталось только тело, чтобы
Крутить вперед свои педали.




Ольге Петрусенко посвящаю:

То, что было:
антология одного романа

1.Вступление

Я не люблю сомнительных друзей,
Я верю в тех, кто есть, но вот еще –
Пусть кто-то лучше, веселей, добрей,
Мне просто рядом с нею хорошо.
Нехитрых телефонные шесть цифр
Я твердо не запомню, но пока,
На диске километры накрутив,
Я не дождусь ответного звонка.
А так – все просто. Здравствуй и прощай,
За что прощать – заранее прощу,
Лишь только бы почаще получать
В ответ улыбку милую твою.

2.Сомения

Раньше снились мне сраженья,
Грохот, дым, трубит труба,
Но в каком-то измеренье
Вдруг увидел я тебя.

Как граната без запала
Стану я в конце концов
Чем-то в сердце мне запало
Твое милое лицо.

Раньше в школу с неохотой
Поднимался по утрам,
А теперь так манит что-то…
Ну а что? Не знаю сам.

Мне вообще-то это ново,
Есть еще один вопрос
(Раньше не было такого) –
Это в шутку иль всерьез?

Если шутка, то не надо,
Мою душу не трави.
Или ты мне все же рада,
Или это по любви?

Ты прости мои сомненья,
Я боюсь тебя терять.
Ты – другое измеренье,
Надо мне тебя понять.

3.Прощание

Ушла как никто не уходит,
Сказала простыми словами…
Я понял – любить я не годен,
Останемся лучше друзьями.

Сказали уже все, что можно,
Ну что же, желаю удачи.
Тебя мне забыть невозможно,
Ведь ты для меня много значишь.

Расстались мы тихо и скромно,
Захочешь вернуться – скажи мне,
Но вкус твоих губ буду помнить,
Как самое сладкое в жизни.

Я душу свою сейчас вылил
В рифмованных этих созвучьях.
Прости, если чем-то обидел,
Возможно, что так будет лучше.

4.Заключение заключений

Как белый шрам на розовой судьбе
Любовь осталась – никуда не деться,
Но долго будет помнить «десять - бэ»
Мой мозг, кишки, желудок, печень, сердце.




И в продолжение о вечной теме:
Желаю вам напомнить, господа, -
Любовь не подчиняется системе,
Хоть на нее похожа иногда.




Баллада о несчастной любви

Я сейчас вспоминаю,
Как мы вместе гуляли,
Как кружилась моя голова.
Ветер ветки качает
Там, где двое встречались,
Да осталась примята трава.

Может, это мне снилось,
Да в мечтах моих мнилось,
Тихий парк, мягкий склон над рекой.
Нас кусты прикрывали,
Мы там много узнали,
Хорошо нам там было с тобой.

Склон, на солнце нагретый,
В это теплое лето
Был для нас, как родительский дом.
Мы упились любовью,
Мы не знали о горе,
Мы о горе узнали потом.

Солнце светит все реже,
Как опилки в манеже,
Под ногами потухли цветы.
Мы все реже встречались,
Нас зима разлучает,
И уже собираешься ты.

Ты уехала утром.
На прощанье – минута.
За минуту, что можно сказать?
Это было так мало,
Но, услышав сигналы,
Ты ушла, обещая писать.

Вот и кончилось лето,
Нет ни строчки с ответом,
Вдруг – однажды приходит письмо.
Мне она сообщает:
Все забудь, все прощаю,
Все исчезнет, все сгинет само.




Насте З.

Моя любовь – моя печаль,
Разбилась раньше, чем влюбился,
Со свистом улетела в даль.
А ведь могла и не разбиться,
А ведь могла бы жить, дышать,
И понимать, и наслаждаться,
Но всех осколков не собрать,
Не склеить, как бы не стараться.




Многоснежная долина
Слепит нас в глуби экрана,
Жаль, урок попался длинный,
Бередит в душе мне раны

И сидит, фильм глупый смотрит,
До нее как достучаться,
Настроенье только портить,
А признаться – обломаться.

Мне себя не переделать,
А ее – не выйдет толка.
Надо срочно вывод делать,
Только будет он жестоким.

Для себя – о да, возможно,
Для нее – по барабану…
Знает лишь Тибет безмолвный,
Да блестящий снег с экрана.




Ночной попутчик

Под стенами замка
В ночной тишине
Подолгу стоять
Приходилось мне,
Но только услышав,
Что стражник храпит,
На стену взбирался я
В считанный миг.
По тихому дворику
В башню я шел,
Я думал, что счастье
Свое я обрел.
Я брал ее на руки,
Звал за собой,
Мы мчались подолгу
В степи травяной,
Лишь вереск да ветер
Свидетелем был –
Сильнее всех на свете
Тебя я любил.
Но что же случилось,
Она где теперь?
Куда мне идти,
Укажите мне дверь!
А было все теплой
И снежной зимой,
Мы так же встречались
Нередко с тобой.
Ты с пылкою страстью
В любви мне клялась,
Но только к несчастью,
Ты мне солгала.
Отец твой устроил
Прием и фуршет,
Он дочку свою
Решил вывести в свет
И там, на фуршете,
Блистательный князь,
И ты с ним ушла,
Утоптав меня в грязь.
Я горем убит был,
Пронзен был насквозь,
Куда же исчезла,
Вся наша любовь?
Я горы готов был
В песок сокрушить,
И даже себя
Я решил погубить.
Для этого ночью
Пришел на погост,
Могилу я вырыл
В длину на свой рост,
Но только клинок свой
Я в землю вонзил,
Как голос слащавый
Меня вопросил:
«Могу оказать я
Услугу тебе,
Могу приказать я
Злодейке-судьбе,
Согласен ль на сделку?
Я слово не рушу,
Отдай же свою мне
Бессмертную душу».
Мой разум уже
Был отравлен тобой,
Во мне накопилась
Несносная боль,
И как мы ошибки
Вершим иногда,
Вот так я ответил
Лукавому «Да!».
И кровью подписан
Был тут же контракт,
Могильной землей
Закреплен этот факт.
Он зеркало дал мне,
Промолвил «смотри,
И все, что ты хочешь
Ему говори».
И я увидал
В пелене амальгамы,
Как двери открылись
Огромного храма,
Ты вышла, прекрасна,
Как майский цветок,
Но злобы сдержать
Я (прости мне!) не смог
И крикнул «сейчас,
В самый радостный миг
Убей их немедля,
Убей их двоих».
Я в зеркале видел,
Как князь молодой,
Как князь молодой
Вдруг начал душить ее
Своей рукой,
Потом он схватил
Ритуальный кинжал
И в грудь себя ткнул;
Осталось два тела
Лежать возле храма,
Потом взорвалась,
Потекла амальгама…




Историю эту
Под желтой луной
Сказал мне старик,
Мой попутчик ночной.
Я множество видел
На свете чудес,
Но с солнцем старик тот
Растаял, исчез.
Теперь перед тем,
Как увидеть мне сон
Я Богу молюсь,
Чтоб старик был прощен.
И верю – однажды
Молитва дойдет,
Он вереска дух
Полной грудью вдохнет
И вверх, в небеса
Вознесется, как птица,
Чтоб снова с ней встретится,
Снова влюбиться.




Sent Valentine’s day

Тронь струны своей гитары, бард,
И мне поведай, не утаи,
О том, что случилось столетья назад,
О том, кто был прав, а кто виноват,
И как умирали тогда от любви.
*********************************
Не верь мне, сейчас я немощен и сед,
Но раньше был молод, и был не один,
Со мной был мой друг, молодой Валентин,
Мы жили в Мадриде и жили без бед.

В краю, где балконы увиты плющом,
С гитарой в руках ты уже господин.
Ах, как он играл, молодой Валентин,
Все девушки края мечтали о нем.

Любил он гитару, любил он луну,
Со многими виделся в роще маслин,
Но как он страдал, молодой Валентин,
Ведь выбрать приходится только одну.

Однажды был теплый, но буйный февраль,
Одна из прекраснейших зимних картин,
Любовь отыскал молодой Валентин –
В любви никогда он отказа не знал.

Предвидеть способность ему не дана
И ночью, когда их укрыл балдахин,
Ее соблазнил молодой Валентин,
Не зная – другому она суждена.

Другой был старик, и жестоким он слыл,
И вмести своей он был неукротим –
Погиб на костре молодой Валентин,
Труп девушки вниз по теченью уплыл.
********************************
Красивую сказку ты мне рассказал,
Но кажется мне, что совсем ты слепец.
Ты многое видел, ты многое знал,
Но ты Валентина во мне не узнал.
Твой друг Валентин – это был мой отец.




Когда молчащее звучит,
И неживое оживает,
Я принимаю строгий вид,
Иду на Вы – и погибаю.
Я погибаю от того,
Что сердце клетку разрывает,
Не видя счастья своего,
Довериться ему желает.
Тепло и весело в душе,
Когда ломаются преграды,
Не нужно ничего уже,
Была бы только ты мне рада.
Воспламеняясь без огня,
Любви несбыточной желаю,
Молчащее идет в меня,
А неживое оживает.




А я люблю ее за то,
Что свет она в моем окне,
За то, что не было потом,
За то, что ближе она мне.
Что жизнь моя? Напрасный звук.
Сорвавшись с лиры бытия,
Он превратился в розу вдруг.
Ее тебе оставил я.




Я хотел…

Я хотел Вас о чём-то спросить,
Но Вы грозно сверкнули глазами,
И вопрос, что нельзя позабыть,
Вдруг растаял забытыми снами.

Помню, я хотел что-то сказать,
Но Вы звонко тогда рассмеялись,
Не дерзнул я Ваш смех прерывать,
А потом – мы уже распрощались.

Я хотел Вам потом позвонить,
Просто так позвонить, без причины,
Но не хватит мне сил накрутить
Телефонный Ваш номер недлинный.

Я хотел Вас увидеть ещё,
И надеюсь – увижу, быть может;
Потому что люблю горячо,
Потому что Вы всех мне дороже.




Огонь

Забудь её,
Иди ко мне,
Сказал огонь,
И в том огне
Я видел страсть,
Что всех сожжет,
И я пошел,
Да, я пошел.
Чтобы забыть,
Чтобы уйти,
И чтоб недолго
Быть в пути,
Сгореть дотла,
Простить за всё,
Ты не смогла –
Огонь спасет.
Прости – прощай,
Моя звезда,
Ты не сказала
Слово «Да».
Я не достоин,
Знаю сам,
Но нету сил –
Твои глаза…
Твои глаза –
Вот тот огонь,
Что звал меня,
Дразнил собой,
Манил упасть,
И исподволь
Сулил мне страсть.
Давал лишь боль.




Человек, для всех живущий,-
Знает мир таких людей,
Быть, конечно, может лучше
Претворителем идей.

Заставлять единым целым
Быть разбитым коллектив,
Двигать неоглядно к цели,
Зная – Бог потом простит.

В большинстве все люди эти –
Очень верные друзья
Хоть наивны, хоть не дети,
Жаль, но это все не я.

И для каждого в их сердце
Отыскался б уголок,
И открыты в душу дверцы,
Чтоб любой вместиться мог.

Одного им не хватает –
Той, единственной любви,
Когда ты от счастья таешь
И теряешь прежний вид.

Когда побоку учеба,
И желание одно –
Быть единственным до гроба,
Остальное все равно.

Но не может быть единым
Тот, кто делится на всех,
Может, всеми и любимый,
Не найдет в любви успех.

Человек, для всех живущий,
Отзовись и будь собой,
Я пойму тогда получше,
Кто же ты вообще такой.




Моя любовь – моё распятие,
А ведь сказать я – не могу.
Расставлены везде проклятия,
И в море и на берегу.
Я, может быть, сказал так образно,
И, может быть, ты поняла,
Шатер души моей разобранный
Агония собрать смогла.
Ловлю я каждое мгновение,
И нахожу свою любовь.
На месте моего сомнения
Артерией забилась кровь.




Ни о чем…

Эдельвейс
Эдельвейс – это цветок,
И я это понимаю,
Он тебе незабываем,
Пусть рука твоя сжимает
Автомат, не альпеншток.
Это было в тех горах,
Где, сжимая автомат,
С краской звездочкой солдат
Шел вперед – мы шли назад
И остались навсегда.
Выжил только ты тогда,
С каплей спирта на дне фляжки,
С эдельвейсом на фуражке,
Эти горы грузом тяжким
Выжали тебя.
Лет с тех пор прошло не мало,
Но ты вздрогнешь всякий раз,
Вспоминая тот Кавказ,
Вспоминая сколько вас
В тех снегах пропало.




Свобода

Поставили к стенке спокойную радость,
Взамен утвердили сердечную боль,
Осмеяна всеми сединная старость,
За главного в мире сидит алкоголь.

Земля заболела – то хрипы, то кашель,
И химией наш урожай знаменит.
Сидит наркоман с конопляною кашей,
Во взгляде его мудрость века сквозит.

Исчезла любовь - есть лишь радости плоти,
Был Пушкин с Шекспиром, да сгнили в томах,
Вы доброго слова нигде не найдете,
А матами свой не опишете страх.

Взошло над планетой не солнце, а капля
Из нефти и долларов в облаке слез,
Уходят поэты, а муза как цапля –
Живет на болоте, глотая навоз.

Я выйду на улицу, пьяный свободой,
Которая литрами пьется везде,
Воззванье к забытому богом народу
Я вилами буду писать по воде.


*

Запаслись энтузиазмом,
Заскрипели ручками,
И задумали о разном,
Новом, неизученном.
Контур тихо колебался
В теме неизмученной,
Лишь энтузиазм остался
В буйном скрипе ручками.




Вновь не до сна…
Жизнь так приятна!
Пришла весна.
Что ж непонятного?
Пришла весна
И нет секрета,
Что за весной
Здесь будет лето.




Признание

Лёгкими движеньями,
Взглядами, намёками,
Или искаженьями,
Аканьем да оканьем,
Преувеличением
Собственного ракурса,
Может быть, вручением
Розы или кактуса,
Пухлыми губами ли,
Умными советами,
Логикой разбавленной
В голове проветренной,
Пиджачком в полосочку,
Яркою косметикой,
Стильною причесочкой,
Дифирамбов метрами,
Горестными мыслями,
Ласковыми фразами,
Миной очень кислою,
Бешеным экстазом ли,
Бдением под окнами,
Нежных губ касанием,
Это все любви твоей
Первое признание.




Бред (родной Гимназии)

Разошлись пути-дороги,
Разбежались по краям,
Кто удачно сделал ноги,
Ничего не молвив нам,
Кто ушел, не попрощавшись,
Кто дорогу позабыл,
Кто-то, в пустоте оставшись,
В лужу сел и громко взвыл.
Кто в родимый край вернулся,
Отучившись, наконец.
Кто-то грустно улыбнулся,
Из терна надев венец,
И, ушедши на Голгофу,
Попросил его не ждать,
Мы открыли два полштофа,
Стали поминки справлять.
Тот, кто у доски остался,
Теорем недоучив,
В приговоре расписался,
Приказанье получив.
Улыбаются собаки,
Выйдя на поле…гулять
И, охочие до драки,
С синяками все опять.
Те герои коридоров
И пустынных уголков,
Сделать им из камня творог -
Только пара пустяков.
На квадрате, что за школой,
Вдруг окурки расцветут,
И с улыбкою веселой
Нам пинка тогда дадут,
Завуч вдруг наденет майку,
И живот свой оголив,
Заскучав по Контер-страйку,
Всех нас жестко удивит.
Стены школы тут же рухнут,
Разбежится ребятня,
Крысы с голода опухнут,
Но придавят не меня.
Алым знаменем свободы
Льется терпкое вино,
Дети моего народа
Убегают в казино.
Я весь этот бред составил,
Потому что мы уйдем,
И после себя оставим
Память пакостным дождем.




Три дороги

Сентябрь открыл нам последнюю осень,
Деревья в листве, но уже пожелтели,
Весь мир развалился на длинные оси,
Их три. И назвать их уже мы успели.

Одна из них – прямо. Прямая градация,
Этап за этапом, чем дальше, тем больше.
И главное в этом пути не сломаться нам,
Пытаясь пройти всю дорогу без боли.

Вторая – налево. Дорога желаний.
Чтоб в мир наслаждений быстрее ворваться,
Дорога сомнительных, зыбких мечтаний,
Что манят забыться – в пучину сорваться.

А третья дорога – небесная лестница,
Под звон колокольный и в запахе ладана,
На ней только лишь одиночка уместится,
А большего Богу и вовсе не надобно.

И нам выбирать, на какую дорогу
Мы вступим своей неуверенной поступью,
Оставим печаль и забудем тревогу,
Удач, неудач наберемся мы россыпью.




Контроль

Опять контроль. И знания, и формы.
И будут мордой по столу возить.
И хоть пиджак ты застегнул проворно,
Но джинсы партою не смог прикрыть.
Увы – ты занесенный в черный список,
Но не должно нас волновать,
Не вызовет сей факт ни слез, ни визга,
Как впишут, так и выпишут опять.




Еще один бред

Ехал Грека через реку,
Не доехал – повернул,
Стал нормальным человеком
И на алгебре заснул.
Мы ушли на перемену,
Чтоб желудок напитать,
Проломив в столовке стену,
Сели физику читать.
Понедельник – день тяжелый,
На уроки не пойдем,
Похороним знанья в школе,
Гроб закроем, гвоздь забьем.
И укатим на трамвае
По метели босиком,
Там, где нам не наливали –
Сами мы себе нальем.
А потом домой вернемся,
Все залезут на диван,
С громкой музыкой сольемся,
И за все спасибо нам.
Будет праздник на весь город,
День победы над собой,
Грека ходит страшно гордый
С незамоченной душой…
Ехал Грека через реку,
Видит Грека, в реке – рак,
Рак сказал: Ты друг навеки,
Грека молвил: Сам дурак.




Мечтанье №ХХ

Унылая картина из окна,
Так пасмурно, противно в застеколье,
А нам задача новая дана,
И мы ее решаем на контрольной.

И я хочу в окно – не вниз, а вверх,
Взлететь, и крылья на ветру разложить,
Мечтать это, конечно же, не грех,
Но кто там мифы про Икара сложил?

А я бы воспарил под небеса
И с высоты плевал бы на прохожих,
А снизу б раздавались голоса,
Да в темноте мелькали б злые рожи.

Я сделаю убийственный кульбит
И СУ – «тридцать седьмой» повесит крылья.
Войду в свой самый ветреный зенит
И все вокруг покажется мне пылью.

Я б много сделал, знать бы только как?
И от войны до пьяного застолья
Пройдет наш мир… Да только я, дурак,
Забыл, что нахожусь я на контрольной.




Выпал снег – мне стало холодно,
Будет солнце – и согреюсь я,
Жизнь моя не сыплет золотом,
Кровью лишь любить умеющих.

Эта кровь впиталась в кожу мне,
Как вампир, её взахлеб глотал,
И под маской глупой кожаной
Сердце есть дороже золота.

Капал стих, как в тигле олово,
Рассыпались в прах сомнения,
И за тех, кто сложит голову,
Выйдет новое стихотворение.

Я сегодня отпустил любовь.
Пусть идет на все четыре стороны.
Стал свободен от своих долгов,
И уйду в ночное время вороном.




Я кто?

Я кто? Я – никто.
Я где? Я – нигде…
В кармане пальто,
В холодной воде,
В блестящей монетке,
Что втоптана в грязь,
И в шутке, которая
Не удалась,
На полке, где банки
С вареньем стоят,
В колесах машин,
Что куда-то спешат.
Я – демон, посаженный
В красном углу,
Я – уголь. Сгорая
Уйду я в залу.
А вы все смотрите,
Как, падая вверх,
Я делаю добрый
И правильный грех.
Я – струны гитары,
Сгоревший дотла,
Я – накипь, что на пол
Спешит из котла.
Я – кот. Черный кот.
Я с хвостом и усами,
Дорогу вы мне
Переходите сами
Лениво зеваю
Я в ваших зубах
И рты раскрываю
За совесть и страх.
Я – капля, упавшая
Прочь из фонтана,
Напрасно мечтавшая
Стать океанам.
В огне мое сердце,
А печень в мозолях,
Огонь, чтобы греться,
А так же для боли.
Из каждого зеркала
Глаз мой увидит
Всех тех, кого любит,
Кого ненавидит,
А совесть моя –
Далеко и неправда,
Ушла, где-то бродит
Налево – направо.
И был я затерян,
Как в стоге иголка…
Вообще, продолжать
Я могу очень долго.
Я все это есть,
Чтоб прийти в одночасье
И громко сказать:
«Я люблю тебя,
Здравствуй!»




Я ушел из дома,
Когда было темно,
Я оставил записку,
Положил на окно.
И летели предо мной
Все дороги-пути,
Но пока я не знаю,
Куда мне идти.
Дождь холодный, осенний
Мне рюкзак собирал,
Ветер, мой собеседник,
Все пути указал,
Разливается море
Необжитых дорог.
Нет ни счастья, ни горя,
Если ты одинок.
Одиночество – метка,
Это счастье мое,
Жизнь моя – моя клетка,
Я разрушил ее,
Я вернусь не сегодня,
Но, конечно, вернусь.
Хоть, к семье не пригоден,
Лишь для странствий гожусь,
Но однажды в погожий
Да весенний денек,
Загляну я, прохожий
На родной огонек,
И останусь согретый –
В мягкий пух упаду,
Проживу здесь все лето,
А зимою уйду.




Я давно уже не знаю…

Я давно уже не знаю,
Что мне нужно в этом мире,
В пустоту стихи слагаю
И творю себе кумира.

Я давно уже родился,
Но совсем недавно понял,
То, к чему я так стремился,
Время в бесконечность гонит.

Я давно уже задумал,
С кем и как я буду счастлив,
Только ветер злобный дунул,
Унося с собою счастье.

Я увидел в небе символ –
Облако, как сердце формой,
Только это относилось
К тем, чей механизм – не тормоз.

Не вините в беспристрастьи,
Я хороший понемножку.
А сейчас пойду за счастьем,
Вы поплачьте не дорожку.




Возвращение

Дайте мне воды ключевой –
Не хочу я вин дорогих,
Дайте мне вернуться домой,
Хочется увидеть родных,
Хочется по полю бежать,
Грудью раздвигая траву,
Чувствовать, а не вспоминать –
Слышите вы? Я вас зову!
Дайте мне крещенский мороз,
Он жары мне в сто раз родней;
Сосны, небо, полное звезд,
Дайте мне, прошу, дайте мне.
Здесь на юге, нечем дышать,
Воздух выгорает дотла,
Клином журавлиным опять,
Родина меня позвала.
Мне под вашим солнцем не жить,
Рвется сердце напополам.
Там по мне должны отслужить
На вечерне колокола.
Здесь на минаретных столбах
Голос надрывает мулла,
В сердце забирается страх,
Горечь в душу мне заползла,
Мне за Русь обидно до слез,
Нету сил прожить даже дня,
Рощи белоснежных берез,
Помолитесь там за меня.
Сбейте с рук моих кандалы –
Я по морю вплавь доберусь,
Здравствуй, мать-земля, я доплыл,
Знаю, уходил, ну и пусть.
Не сменю осиновый шум
Больше я на пенный прибой,
Об одном тебя попрошу –
Разреши остаться с тобой.
Вдруг оковы рухнули в пыль,
И я прыгнул через моря,
Здравствуй, мой степной друг – ковыль,
Не за что меня укорять.
Я верхом по полю промчусь,
И тогда сам черт мне не брат,
Вот и дождалась меня Русь,
Знала б ты, как я тебе рад.




Мы

Коммунизм мы пережили,
Ещё б Windows пережить.
Нас родители не били –
Мы умеем говорить.
Нынче в дебрях электронных
Мы обжили Интернет,
Нам не писаны законы,
А свободы – точка – net.
Мысли пишем на заборе,
А в тетрадях – пустота,
И, без всяких разговоров,
В нас томится красота.
Мы попсу погубим Роком,
Совесть выставим на кон,
Миру служим мы уроком,
Имя наше – Легион.
Мы – волчата-одиночки,
Но уже не дети мы.
Мы всегда идем до точки:
Против света, против тьмы.
Мы не верили в идеи,
Наша молодость мудра,
Только в древности злодеи
Погибали от добра.
Лишь такие выживают
В дебрях ядерной зимы,
Нас еще весь мир узнает –
ВСЕМ БОЯТЬСЯ! ЭТО – МЫ!
14.01.05




20 лет спустя

Сижу, пью на кухне заваренный
До глянцевой тьмы черный чай.
Вся жизнь – ну не то чтоб развалена,
Но как-то прошла невзначай.

Когда-то хотелось особого
Чего-то, не знаю чего…
И думалось – сбудется многое,
Увы, не хватило вот-вот…

Чуть-чуть не хватило мне смелости
Признаться, сказать, что люблю.
Потом проклинать в злобной зрелости
Нелепую робость свою.

Когда-то, в последние месяцы
Простых гимназических дней
Я много и радостно, весело
Общался, и в том числе с ней.

Кроил из себя юмориста я
Игрался словами легко,
Но вот пролетел, да со свистом я,
И вышел во всем дураком.

И я вспоминаю проталины,
И каждую ночь вспоминал
Ту девочку. Ту, что печально я
Глазами всегда провожал.

Сейчас мне под сорок, не молод я,
Пробилась в висках седина,
И жизнь не засыпала золотом.
Зато появилась жена.

Вот так вот нелепо-напрасно я
Всю жизнь не за то отдаю,
И только лелею прекрасную
Я детскую память свою.




Декаданс

Полутёмный и недлинный
Зал и у стены камин,
У подноса с кокаином
Дремлет бледный господин,

Выстилает дым сигарный
И туман под потолком,
Кружатся в тумане пары
Цвета кофе с молоком,

Тут изящные мулатки
Подают ямайский ром,
Отдаваясь без остатка
Тем, кто виски пьет со льдом;

Танго патефон играет,
Он уже совсем охрип,
Кольца дыма выпускает
В черном смокинге старик.

Даме в ярко-белых стразах
Кавалер не то сказал,
Револьвер закончил фразу,
Кровь дополнила финал.

Спрятав на груди купюры,
Дамы выбежали вон,
И, почти как партитура,
Часовой раздался звон,

Вот уже и солнце вышло,
Бархат высветив гардин,
Только вот уже не дышит
Очень бледный господин.

На ковре алеет роза
Крови, как вина стакан,
И мулатки в разных позах
Ублажают старика.




Черное стихотворение

Знаете, как умирают люди?
В безысходности, как в море тонут.
Их за это, может, и осудят,
Да и то – у гроба тяжким стоном.

Умирают, не найдя под утро
Смысла жизни рядом на подушке,
И тогда за всех решают мудро
Горловые хрипы от удушья.

Умирают, выйдя на дорогу,
От того, что некуда идти им,
Или, чуя смертную тревогу,
Пистолет им станет побратимом.

Умирают оттого, что сдохнуть
Много легче чем забыть про горе,
Вот и остаётся только, охнув,
С безысходности топиться в море.




Лирика

Бывают дни, когда все люди – гады,
И остается лишь пойти ко дну,
Тогда одна осталась в сердце радость –
Идти впотьмах к знакомому окну.

И пусть оно тебе уже не светит,
Пусть свет погас, и пусть этаж высок,
Но ты поймешь, что не один на свете,
И в мнении своем не одинок.




Старый город

Старые улицы Новосибирска,
Помнящие воздух репрессий и отепли,
Хмурое небо надвинулось низко
Над домами, где жили, боялись и помнили.

Радость, что ночью пришли за соседом,
Не за тобой, но мешок – он в углу стоит
С самым простым арестантским обедом,
Ноги дрожат, и в глазах так рябит.

Жил тогда ужас в тех старых домах,
В них обстановка – отнюдь не спартанская,
Из имени тех составляют тома,
Кто уют променял на купе арестантское.

Но – это пусть, не сейчас, не со мной,
Нынче века, и на солнце мы щуримся,
Чтобы дышать этой ретро-весной,
Я погуляю по стареньким улицам.




Упырь

Выйди ночью со двора,
Страшный и унылый,
Вход во двор – в земле дыра,
Дом – твоя могила.

Всякому, кто ни пройдет,
Улыбнешься мило,
А потом отволочешь,
В дом – твою могилу.

Теплой крови хочешь пить
Ты со страшной силой,
Чтобы еще ночь прожить
У своей могилы.

И не дан тебе покой
На земле постылой.
Связан ты на век судьбой
Со своей могилой.




Носферату

Горящие губы, бескровно лицо,
Мы знаем его – он был мертвецом,
Но он возвратился, чтобы вырастить страх,
Чтобы новые гибли на тонких клыках.

В туманных горах, где румыны живут,
Волки ему гимны ночами поют,
Поют и дрожат они в призрачной мгле,
Он князь темноты, Сатана на земле.

Как только луна нам покажет свой лик,
Из гроба встает он, глубокий старик,
Однажды умерший, но вечно живой,
Он крови попьет и опять молодой.

Живет и не знает, что час подошел,
Что срезан по нем уж осиновый кол.
Святая вода мерно в чашу сочится,
Цветок чеснока смог сквозь камни пробиться.

И тот, кто проклятьем обещан ему,
Пришел и вернул его в вечную тьму.
Рассыпалось прахом четырехсотлетним,
Что проклято богом, отвергнуто светом.

Минул с той поры не один уже год,
Но в книгах и фильмах он снова придет.
Рожденному зверем не стать человеком,
Он снова погибнет, чтоб сгинуть навеки.




ИМММП

Полная луна,
Тени, силуэты,
Танцы у окна,
Ночь, смотри на это.

Два красивых па,
Ветра дуновенье,
И гостям всегда
Только восхищенье.

Полночь без пяти
Длится бесконечно,
Только тем прийти
Разрешат, кто грешен.

Черный кот – коньяк,
Ведрами, как воду,
И танцует всяк,
Полный зал народу.

Каждый рад продать
Черту свое имя,
Только лишь Пилат
Ждет в Ершалаиме.

Он покоя ждет,
Ждет его, как счастье,
Но рукописи сжег
Неизвестный мастер.

Правит бал Мессир
Твердою рукой,
Он вознаградил
Мастера покоем.

Кони унесли
В небо Маргариту
Вся Москва в пыли
В гари под копытом.

Над Москвою тьма,
Тьма в Ершалаиме,
Но Иешуа
Снизошел за ними.

Мастеру покой
И Пилату тоже,
С силою такой
Всякое не сложно.

Скоро первый час,
Книга уж закрыта,
Где же вы сейчас
Мастер, Маргарита?




Алло…
Привет…
И каждый вечер
Вжимая в ухо трубку, говоря
О чем-то глупом, неизбывно вечном,
Укладывая мысли в звукоряд,
Я думаю: Зачем? И отвечаю:
Все сказанное в жизни – все не зря.
Слова мои в ушах ее растают,
В моем же сердце вечно говорят.
24.02.05




Любовь – это не только видеть сны,
И воздухом весны дышать зимою,
Ей миллиарды строк посвящены,
Но все она мне не дает покою!
Любовь – это мгновенья тишины,
Заполненные радостной тоскою…
Любовь – это не только видеть сны,
Но делать так, чтоб их смотреть с тобою!




Скажете?
Можете?
Скажите, зачем?
Незваная, кто же вы?
Вызваны кем?

Верьте!
Не верите?
Правильно! Я
С этого берега
Того корабля.

Может…
А стоит ли
Свеч и игры?
На маленьком столике
Карты мудры.
Ладно,
Скажите мне…
Свет вдруг погас…
В сердце, под свитером,
Любовь.
Не от вас?




Рассердись. Обидься на меня,
Обругай, пусть даже нецензурно,
Буду рад!
Я не буду в мыслях сохранять,
Все, о чем с тобою рядом думал,
Все, что помню – глупо. Или дурно.
И сводя итоги общей суммой –
Всё назад!




Недосказанность, недогаданность,
Не до мысли мне, не до знания.
Недомысленность мне как в горле кость,
Здесь в режиме я ожидания…

Ожидание – вечно ждать ее,
Не простится все, что не дождано,
И задачи те, все несданные –
В них условие – гром и дождь – дано.

Недоделано, недописано,
И не доврано, не баловано,
Все, что сказано – злыми искрами
Было спалено – зацеловано.

Неосознанность, необдуманность,
Все случайной гадалкой нагадано,
Мне слова твои – словно в горле кость,
Недосказанность – недорадостность…




Переворачивая лист,
Забуду о последней строчке,
Когда же предыдущий – чист,
То значит - рано ставит точку.
Красивый штрих карандашом,
Под ним – внизу – инициалы,
И пара строчек ни о чем,
Но чтоб забыть их – жизни мало.




Брось в огонь сухую ветку,
Видишь – угли, как рубины.
Мой костер – рубеж, отметка,
Середина половины.

Вышвырни из дома мусор –
Хлам потерь под пыльной болью,
Шарф-тоску, улыбки-бусы,
Плед-любовь, побитый молью.

Пустота - залог здоровья,
Одиночество полезно,
Больше не страдай любовью,
От нее одни болезни…

Отдохни и двигай дальше,
Тот участок - не последний,
Застегни пиджак-удачу
И пальто одень полегче.

Может, те костры, что после,
Будут заревом пожара.
Ты сними ботинки-пошлость
И одень вьетнамки - жарко…




Я пишу на стекле о несчастной любви,
О счастливой - напишут на камне,
О своей - я б вообще написал на крови,
Только крови не хватит пока мне.
Эта надпись исчезнет в сердечном тепле,
Ее смысл - вопросы немые.
О несчастной любви я пишу на стекле,
О счастливой - напишут другие…




Сожженное солнцем - засыпано снегом,
Цветущее - серым засыпано пеплом,
Нелепо у морга наигрывать регги,
И марш похоронный на празднике светлом.

Мой мир бестолков, хаотичен, случаен,
В нем солнца, сменяясь, по графику светят.
Все то, что засыпано снегом, оттает,
И будет все здорово, кабы не ветер.

Пробрал до костей, заглянул под рубашку,
Но в сердце не спутал привычных аккордов,
Потом затих - умер… Да, жалко бедняжку,
Он был бесшабашный, по-своему гордый.

Но я не умру - и назло тебе лично
Развею иллюзии, те, что создал сам.
Вот ангел летит - очень глупая птичка;
Упал… Где-то, видимо, выстрел раздался.

Я карты смешаю и выдам по новой,
Себе - черной масти, тебе - уж как будет,
Чтоб в жизни игру выдавать за основу,
Я буду выигрывать - слышите, люди!
26.03.05

Примечание: фамилия автора неизвестна. Если вы узнали свои стихи, сообщите нам подробную информацию о себе.


Сборник стихов. Автор неизвестен : Версия для печати Версия для печати

Эту страницу посетители просматривали: 2297 раз(а).